Вы можете приобрести билеты на наши спектакли в Интернете:

www.biletebi.ge

ХАНУМА, ИЛИ КОЛЛАЖ ТБИЛИССКОЙ ЖИЗНИ

 

Источник: Медея АМИРХАНОВА, «Вечерний Тбилиси», 2005  год

 

Грибоедовский театр успел пожить в XIX веке, был очевидцем XX и в добром здравии перешагнул в XXI. Но в качестве поздравительного спектакля к юбилею, наверное, более других подходит тот, что времен его молодости. Майдан тогда напоминал пчелиный улей.

Кинто с корзинами на головах горланили на всю площадь, бойко шла торговля вперемешку с зубоскальством. В серных банях закатывали кутежи, а захмелевших господ развозили по домам фаэтонщики, которых именовали «сергушками» в честь известного тифлисского лихача. Барышни предъявляли свои амбициозные требования свахам, а те за определенную таксу выполняли заказ. Вот у цагарелевской Ханумы, к примеру, были такие расценки: княжеская дочь или сын – 40 туманов, азнаура или чиновника – 20, простого смертного –около семи. Но никак не меньше и точка! И ведь процветал бизнес…
Режиссер Автандил Варсимашвили в выборе не ошибся – конечно, «Ханума». И как искусный часовщик переставил стрелки, повернул прошлое вспять. Ожил старый город, встрепенулись ашуги и, дав знак зурначам, пригласили зрителей в Тифлис…
«Здравствуйте, барев дзес, гамарджоба», - что за многоголосье? Да мы уже в Тифлисе, а здороваются с нами его жители, герои «Ханумы, или Поэмы о старом Тбилиси» - купцы, карачохели, приказчики, духанщики, иностранцы, барышни и мадамы в пышных нарядах. На грузинском, русском, армянском, еврейском, французском, греческом, украинском, немецком летят приветствия с резных деревянных балкончиков.
Видите Текле? Ох, как же она зла на своего беспутного братца, пусть только появится! Но вначале слово ашугам: «Мы позабавим, мы рассмешим вас, мы расскажем историю о том, как живут, как женятся, веселятся и грустят в Тифлисе».
«Вай-вай, - запричитала Текле, - сколько же можно ждать?» Не переживайте, это ее обычная фраза. Князь Пантиашвили (Нико Гомелаури) не пропускает ни одной пирушки – был на крестинах, потом на похоронах и еще не прочь выпить. В кредиторах весь Тифлис – банщик, денщик, духанщик, фаэтонщик, уж выщипаны усы и не за чем клясться княжеской честью, а Пантиашвили по-прежнему беспечен.
«Не люблю копить, а люблю кутить» - поет о себе этот человек широкой души, дни напролет проводящий с друзьями в серных банях и духанах.
Князь живет на Авлабаре – пока, до лучших времен. Вот, погодите, женится… За Гулико Махнадзе, сосватанную самой Ханумой, дают 16 скакунов, овец, два текинских ковра, бриллиант и прочее. За Соной, этим «цветком райского сада», так, кажется, сказала сваха Кабато, еще больше приданого: колечки, овечки, лошадки, дом с видом на Куру, лавка в Манглиси, лавка в Дигоми и целых две тысячи абазов. Да, имея эту сумму, можно расплатиться с долгами. Но кто же будущий тесть? Микич Котрянц! Кто-кто?! Этот авлабарский жулик и стяжатель? Да чтоб князь Пантиашвили связался с торговцем? Только за четыре тысячи абазов.
Разве торговцы выбрасывают деньги на ветер? Микичу (Джемал Сихарулидзе) нужна реклама, то есть княжеский герб. Он его поставит на коврах, посуде, фаэтоне и слуге, стоящем у дверей. Тщеславная мечта, которая пробуждает в торгаше сентиментальность: предки были сапожниками, потомки будут князьями. «Акоп-джан, вперед! К великим делам».
«Ишь, расшумелись, где мой табак?» Встречайте – устабаш среди свах, шайтан в юбке – Ханума (Ирина Мегвинетухуцеси). Выразительная, нарастающая мелодия – спасибо, спасибо – мужское окружение, скрывающее ее от глаз и… вот она. Пол-Тифлиса переженила, другая половина в очереди дожидается. Мастер комбинаций – «глупую за молодца, бедному – богатую, всех женю, обрадую». Комбинация – князь Пантиашвили и Сона ей не по нраву, значит, «свадьбы не будет».
Пора вспомнить давно забытую науку обольщения. На щеки – густой слой румян и жирную родинку, в руки – веер. На помощь «француцкий» и несуразные манеры. Князь-джан, что не нравится? Походка? Это «полсапожки» новые жмут. Повязка на глазу? Ну, можно иметь девушке хоть маленький недостаток? Куда засобирался, занервничал? Еще музицировать будем.
Двор Микича Котрянца, где проходили смотрины, в постановке Варсимашвили превращается в мистический театр. Ашуги (В. Харютченко, М. Амбросов, К. Кения) с символичным умыслом вплели в повествование легенду о персидском шахе и его пленнице. Молодая грузинка печальна – не избежать ей брака с властелином. И тогда она просит шахский кинжал – заговорить на удачу. Заговоренный он будто не опасен. «Смотри, мой господин». Но почему из девичьей груди бьет алый, словно мак, фонтан?.. Любовь нельзя купить, нельзя продать, а сердце свободно, как птица. Сона и Котэ (М. Замтарадзе, В. Николава) не предадут распустившегося, как бутон, чувства и пройдут любые испытания.
Режиссер раздвинул рамки цагарелевской комедии, превратив ее из увлекательной истории сватовства в коллаж тифлисской жизни. По улицам разгуливают, не удивляйтесь, классики, очарованные когда-то Тифлисом – Пушкин, Толстой, Дюма. Александр Сергеевич произносит свои знаменитые строки о серных банях. Дюма-отец доставляет домой захмелевшего князя Пантиашвили. Текле по грузинскому обычаю гостеприимства не может отпустить его просто так и преподносит рог с лучшим погребным вином (это и жест, преисполненный благодарности – Дюма-отец назвал Тифлисский театр одним из лучших в мире). Толстому пришлось жарче всех – он парится в орбелиановских банях вместе с друзьями князя… Претенциозно, но и увлекательно.
Ждут  Пантиашвили и он придет, чтобы попрощаться. Не с холостяцкой свободой – с жизнью. Совсем запутался в брачных делах. По-карачохелевски горестно воскликнут друзья, устроив проводы, но (это же комедия), пистолет-то в ломбарде…
Ну, что вам говорила Ханума? Расклад такой, какой и был задуман – Сона под венец с Котэ, князь – с Гулико Махнадзе (да ей от силы пятьдесят), а Ханума с приказчиком Акопом. Маш! Кабато, не держи зла, ты теперь главная сваха на Авлабаре.
Спектакль яркий, колоритный, захватывающий, с замечательными песнями (композитор – Гия Канчели, автор текстов – Нико Гомелаури). Много искрометного юмора, карачохелевских шуток, сочных слов и выражений из забытой лексики. Тон незлобивого подтрунивания друг над другом, которым так славились старые тбилисцы, утерянный ныне, умело воссоздали грибоедовцы. Даже в манере представлять действующих лиц была изюминка – героя бегом выводили на сцену ашуги, а от зрительских глаз его скрывал ковер. Ни на минуту не прерывалась мистерия. В антракте в фойе играла шарманка и карачохели приглашали гостей отведать грузинского вина. Нам снова вернули Тифлис, давнюю и любимую ностальгию…