Вы можете приобрести билеты на наши спектакли в Интернете:

www.biletebi.ge

ПОЛЕТ МАРГАРИТЫ ПОД ЛУНОЙ

 

Источник: Инна БЕЗИРГАНОВА, «Головинский проспект», декабрь, 2006 год.

 

Для каждого, кто прикасается к знаменитому роману, существует свое «золотое сечение» в его восприятии. Это вполне естественно, если учитывать конусность искусства: кому-то понятна одна «точка» конукса, другой постигает всю глубину «айсберга». «Мастер и Маргарита» принадлежит к тем произведениям, о которых у читателей практически любого типа восприятия сложилось «особое» мнение.

Поэтому неудиительно, что тбилисские поклонники Михаила Булгакова с таким трепетом ожидали очередного воплощения романа – теперь на сцене столичного русского драматического театра имени А. С. Грибоедова. Тем более, что вокруг «Мастера и Маргариты» до сих пор не утихают споры… Как только не трактуют образы Воланда, Мастера, Иешуа!

 

Худрук Автандил Варсимашвили как всякий истинный художник отнюдь не стремился удовлетворить вкусы кого-либо. Он выбрал собственную «лунную» дорогу, «пробираясь» через булгаковский текст, образную структуру, чтобы выразить свою философию жизни свое отношение к миру и людям. Тем более, что режиссер долгие годы шел к этой премьере: постановка «Мастера и Маргариты» - давнее, выношенное желание Варсимашвили. Однажды он уже брался за реализацию замысла, но властно вмешалась некая мистическая сила, и режиссер отказался от своего намерения. А спустя годы получил благословляющий знак от самого Булгакова. Разумеется,  Варсимашвили не мог перенести на сцену весь объем романа и ограничился наиболее значимыми эпизодами. Выбранные же фрагменты  воплощены им бережно, «близко к тексту». При этом речь идет отнюдь не об иллюстрации эпизодов великого романа, а о новом, живом, неравнодушном его прочтении, попытке заглянуть   в его бездну.

Метафорический язык сцены как нельзя лучше передает метафизику произведения. Мы видим огромный (или кажущийся таковым!) дом с мерцающими глазами-окнами  (художник – Мириан Швелидзе). Этот образ многосимвольный. Он связан и с вполне конкретными советскими реалиями конца эпохи нэпа, и с торжеством новой социально-политической системы, и с мирозданческими категориями. Оборотная «сторона»  этого здания-монстра (она словно дышит древностью, мифологией, эзотерикой), открываясь зрителю, отсылает нас к вечности,  к памяти, в глубину веков, в невидимый,  потусторонний мир. Две эти «стороны» неразрывны… Пространство сцены живет, дышит вместе с героями. Оно подвижно, изменчиво. Это ощущение создается не только вращением сцены, но и постоянно меняющимся освещением. Сцена внезапно погружается во тьму, а затем снова озаряется светом окон. И эти превращения не связаны с реальным   временем действия. Они тревожат зрителя какими-то предчувствиями.

Авто Варсимашвили поставил спектакль не о московских Ромео и Джульетте эпохи нэпа. Герой Булгакова, написавший роман о Понтии Питале и Иешуа Га-Ноцри, гордо, даже  вызовом говорит о себе незадачливому поэту Ивану Бездомному (Вано Курасбедиани): «Я – Мастер!», подчеркивая тем самым свое избранничество, мессианство. Но этим, естественно, не исчерпывается суть образа. Мастер (Аполлон  Кублашвили) – художник, творец. И его взаимоотношения с Маргаритой (порывистая, страстная и одновременно нежна актриса Нана Калатозишвили) – прежде всего жертвенная любовь Женщины к Художнику. Эта тема подчеркивается в спектакле: именно Маргарита воодушевляет Мастера на художнический подвиг, заставляет его дописать роман, пытается защитить любимого от всякого рода  латунских, становится ведьмой, чтобы спасти его. Она не только преданно любит автора романа о Пилате, но высоко ценит в нем Мастера, творца. Многозначительна сцена, когда Маргарита словно совершает ритуал посвящения возлюбленного в  Мастеры – прикасается к плечам, к голове, и Мастер выполняет свою миссию – создает роман, но… не может защитить свое творение. Он несет в себе не только черты Христа, как обычно принято думать, но и Пилата. Он отрекается от своего романа (и от своего героя), сжигает рукопись, в которой пытался рассказать миру известную ему одному правду о совершившейся казни.  И эта слабость делает его не только жертвой, но и молчаливым свидетелем-соучастником. Правда, вопреки совершенному акту сожжения, «рукописи не горят». Поворот сцены – и голос Иешуа Га-Ноцри прорывается сквозь тысячелетия: «Всякая власть является насилием над людьми. И настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдет в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобно никакая власть!»

По-разному трактовали и трактуют образ Иешуа. В спектакле грибоедовцев это менее всего Богочеловек. Вокруг него нет ореола святости или мученичества. Иешуа (Валерий Харютченко) – личность, излучающая свет, наделенная божественной чистотой и добротой. Совершенный человек, изначально именно таким задуманный Создателем. Мы не думаем о воскресении Сына Божьего – мы сострадаем погубленному «философу с его мирной проповедью», не понятой жестоким миром. И мучаемся вместе с Пилатом – Джемалом Сихарулидзе, совершившим выбор в пользу своего благополучия.

Нравственный выбор ежедневно становится перед каждым из нас, но каждый ли выдерживает это испытание на совесть? В спектакле усилены какие-то моменты во взаимоотношениях Пилата  и  Иешуа – показана их человеческая близость.  Особый смысл обретает сцена, когда Иешуа прислоняется головой  к  плечу Пилата, снимая его адскую головную  боль. В то же время обнажается, делается жестким конфликт Пилата с первосвященником  Каифой  (Христофор Пилиев)… Ярость Пилата, обрушившегося на Каифу,  – это не что иное, как гнев против себя, проявившего трусость,  – самый большой грех,  по мнению Иешуа.

Удачен «дьявольский» ансамбль – Воланд, Коровьев (яркий, острохарактерный Дмитрий Мерабишвили), Азазелло (пластичный и подвижный Арчил Бараташвили), Кот-Бегемот (гротесковый Михаил Арджеванидзе) и  Гелла (София Ломджария). Эти герои вовсе не демонизированы – они чертовски и по-человечески (да-да, по-человечески!) обаятельны.

Воланд – Нико Гомелаури – ироничен, изменчив и очень одинок. В рисунке его роли порой просматривается лермонтовский «печальный демон, дух изгнанья».  В стремлении уйти от вселенского одиночества Воланд вдруг на какое-то мгновение прижимается к Маргарите, и вычерчивается  судьба обреченного на бессмертие «повелителя теней», который является «частью той  силы, которая вечно хочет зла, но вечно совершает благо».  В финале именно премудрый  Воланд расставляет все точки над i, направляя, по просьбе Всевышнего, Мастера и Маргариту по дороге,  ведущей к вечному дому, с неоднократно прозвучавшими в спектакле словами: «Тот, кто любит, должен разделить судьбу того, кого он любит!». Это относится и к прощенному и свободному Пилату, наконец последовавшему  за Иешуа по лунной дороге…

В спектакле, поставленном при поддержке Министерства культуры, охраны памятников и спорта Грузии и международного культурно-просветительского союза «Русский клуб», много эффектных моментов. Например, полет Маргариты. Намазавшись кремом Азазелло, героиня светится в синевато-лунном свете, а затем парит над городом. Сцена стремительно вращается, и создается полное ощущение полета. Впечатляет и бал нечистой силы, на который многочисленные грешники прибывают  в гробах.  Хочется отметить актерские работы Михаила Амбросова, создавшего яркие, запоминающиеся  образы  Берлиоза и Степана Лиходеева, Людмилы Мгебришвили (Наташа), Славы Натенадзе (буфетчик  Соков), Георгия Туркиашвили (Левий Матвей), Валентины Воиновой (Аннушка), Гурама Черкезишвили (Бенгальский), Льва Гаврилова (Семплеяров), Аллы Мамонтовой (Семплеярова), Наны Дарчиашвили (Фрида) и других.