Вы можете приобрести билеты на наши спектакли в Интернете:

www.biletebi.ge

БОГИНЯ ОТМЕТИЛА ЮБИЛЕЙ

 

Источник: Инна БЕЗИРГАНОВА, «Русский клуб», сентябрь 2009 г.

Прямая осанка, гордый взгляд, приятный, уверенный голос, то, что называют сегодня модным словом «харизма»,  – настоящая царица цариц, как назвал ее однажды тогдашний посол России в Грузии Владимир Земский на приеме по случаю гастролей театра имени А. Грибоедова в Батуми. Кстати, тогда коллектив показал в этом городе спектакль «Распутин», в котором эта актриса сыграла царственную особу…   «Вы у нас проходите под кодом царица цариц!» - сказал дипломат.

Речь идет о Тамаре Васильевне Белоусовой-Шотадзе, народной артистке Грузии, любимице театральной публики Тбилиси.

Тамара – уроженка Западной Украины, десятилетку окончила в Тбилиси. Семья хотела, чтобы девушка изучала иностранные языки и связала свою профессию именно с этой сферой, однако Тамара поступила по-своему, предчувствуя свое истинное призвание, - успешно сдала экзамены в училище при киностудии. Экзамены принимали мастера, известные режиссеры.

- Во время вступительных экзаменов мы с Отаром Коберидзе показали этюд, - вспоминает она. - Признаться, он мне тогда не очень понравился… Наши судьбы разошлись – я стала актрисой театра имени Грибоедова, Коберидзе - звездой грузинского и мирового кинематографа. Наверное, эта встреча имела судьбоносное значение для каждого из нас. Период учебы связан для меня с очень приятными воспоминаниями. Помню, как к нам в вуз пришел сам Владимир Иванович Немирович-Данченко. Все страшно волновались: мы должны были показывать этюды. Немировичу-Данченко предстояло подняться по крутой лестнице, вдоль которой стояли встречавшие его студентки с цветами… Осторожно, медленно Владимир Иванович преодолел подъем. Вместе с ним был главный режиссер Сухумского театра Борис Бертельс, эвакуировавшийся из России в годы войны. Вместе с Немировичем-Данченко он смотрел наши этюды, а потом пригласил меня в Сухумский театр – по окончании училища… Тогда я даже не мечтала, что когда-нибудь буду работать на сцене театра Грибоедова – элитарном театре того времени. Мы, студенты, бежали на галерку и безмерно счастливые смотрели замечательные спектакли грибоедовцев…

Сразу после училища Тамара Белоусова едет в Сухуми, где спустя два года встречает День Победы… Этот период был очень плодотворным для начинающей актрисы. Тамара Васильевна сыграла Нину в «Маскараде» Лермонтова, Беатриче в «Слуге двух господ» Гольдони… Руководство города опекало драматический театр, проявляло заботу об актерах…

- Помню, как мы получили возможность немного приодеться – нам выдавали тюки с американской одеждой, и мы перестали носить марлевые юбки. Нас всячески поддерживал первый секретарь Сухумского горкома и обкома Абхазской АССР Акакий Мгеладзе. «Вы были вчера на премьере?» - строго спрашивал он своих подчиненных на совещании. Получив отрицательный ответ, Мгеладзе говорил: «Пока не посмотрите премьеру, не приходите!». В театре мне сразу стали поручать главные роли. У Бертельса мы учились не переступать границу дозволенного, он воспитывал в нас чувство ответственности… Помню военный затемненный Сухуми, выезды к солдатам, зрительный зал, наполненный зрителями в военной форме.

Однажды после спектакля «Так и будет» К. Симонова выхожу на улицу. Кругом темень. Смотрю, стоит у театра группа людей. «А мы вас тут ожидаем! Были на вашем спектакле. Почему вы не в Тбилиси?» - настойчиво спросила меня женщина – это была знаменитая художница Елена Ахвледиани. Не помню, что ответила – растерялась… А меня потом долго еще не отпускали из Сухуми. Только в 1946 году мне вручили удостоверение, приравнивающее меня к участникам войны, и я покинула город. Помню, даже расплакалась: «Хочу к родным!» И руководители выпустили меня, выразив некоторое сомнение: «Вы надеетесь, что попадете в театр Грибоедова?» Не знаю, на что я надеялась, но в 1946 году все-таки стала актрисой этого театра… В Тбилиси я была буквально опьянена атмосферой города. Мы жили в центре. Оперный театр, на сцене которого выступали лучшие силы России, талантливые грузинские артисты, а буквально в двух шагах располагались театр Руставели, симфонический оркестр, музыкальный театр, легендарные «Воды Лагидзе» с бесподобными слоеными хачапури! А какие люди заходили сюда… Я словно попала в атмосферу праздника. Мною овладела жажда познания мира во всем его многообразии, пестроте проявлений.

Когда я пришла в театр Грибоедова, меня вскоре стали вводить на роль Лидии в спектакль «Бешеные деньги». Я сразу попала в очень крепкие руки. Встретилась с такими замечательными мастерами сцены, прекрасными актерами, как Е. Сатина, И. Бодров, Б. Вяземский, А. Смиранин, К. Добжинский, А. Смирнова… Главным режиссером тогда был Александр Такаишвили. Я была потрясена! Сначала могикане отнеслись ко мне немного снисходительно, но когда я занялась своим делом, изменили свое отношение… Кстати, до меня роль Лидии играла более опытная, чем я, актриса – Е. Ковальская.

Вспоминается в связи с этим спектаклем один забавный случай. Шла сцена, когда моя героиня Лидия трагическим голосом просит денег. Я прилегла на софу и… потеряла сознание. Партнер ждет моей реплики, а я молчу. И тут Анатолий Смиранин, игравший Глумова, начинает произносить текст за меня: «Она говорит, что ей нужны сорок тысяч рублей!» В зале раздается смешок. Я – Лидия – продолжаю хранить молчание. А Смиранин вынужден продолжать: «Она говорит, что ей нужны… бешеные деньги!» Екатерина Сатина, игравшая мою мать, схватилась за голову. В зале – гогот. И тут я пришла в себя, в ужасе вскочила и увидела, что актеры буквально рассыпались от меня по сторонам.

…После этого случая я думала, что Смиранин не захочет больше быть моим партнером на сцене, но ошиблась: мы сыграли вместе еще в пяти спектаклях. Один из них – «Без вины виноватые». Помню, как тщательно выстраивал спектакль и роли режиссер А. Южанский. Я играла Коринкину. Была такая сцена. Моя героиня садилась на колени к меценату – его играл А. Смиранин, и он угощал Коринкину шоколадными конфетами. А в это время Кручинина стояло неподвижно в стороне, замерев, и терла виски… Весь расклад отношений был налицо.

Еще одна встреча с Островским – спектакль «Волки и овцы», где я выступила в роли Глафиры, а моими партнерами были К. Мюфке и А. Смиранин.

По-своему уникальным и очень любимым зрителями был спектакль «Горе от ума» в постановке Александра Такаишвили: я сыграла Софью, моими партнерами оказались И. Русинов, Д. Славин. Даже в эпизодических ролях были заняты актеры замечательные. Спектакль по Грибоедову, шедший на грибоедовской (!) сцене, имел успех, а в антракте зрители сыпали цитатами из пьесы, выдумывали новые афоризмы: «Безумным счастье от безумия, а умным горе – от ума!»…

Я встретилась с мастерами старшего поколения, а потом, в разное время, появились новые интересные актеры – Лидия Зверева, Наталья Бурмистрова, Нонна Плотникова, Муся Кебадзе, Валентина Семина, Ариадна Шенгелая, Валентина Воинова, Людмила Артемова-Мгебришвили, Нелли Килосанидзе, Лариса Крылова, Ирина Квижинадзе, Замира Григорян, Ирина Мегвинетухуцеси, Карина Кения – неплохая команда, правда? Мы все делали единое дело. Помимо всего, c некоторыми мы подружились семьями и были неразлучны, вместе преодолевали все проблемы, помогали, поддерживали друг друга в горе и радости, отмечали вместе праздники. Но судьба-злодейка разбросала нас кого куда…

Пришла новая волна московских артистов во главе с Павлом Луспекаевым.

Однажды возникла ситуация, когда я вынуждена была на время расстаться с театром. Сообщила о своем нелегком решении главному режиссеру А. Такаишвили и директору Д. Антадзе. Антадзе собрал весь коллектив в нашем любимом, историческом синем фойе – здесь отмечались юбилеи, праздники, проводились капустники. Здесь же находился прекрасный портрет Александра Грибоедова работы Ирины Штенберг. Словом, это было особое место… Именно в синем фойе Антадзе обругал меня за то, что я собираюсь уйти из театра, сказал, что я не имею права этого делать. А. Такаишвили, вызвав меня в кабинет, предупредил: «Вы не сможете жить без театра, даже если будете благополучны во всех отношениях. Никакие ценности не смогут заменить театр!». Но я все-таки ушла… чтобы спустя небольшое время вернуться. Зашла в кабинет директора и просто сказала: «Хочу снова работать в театре!» И тут же была принята.

Вскоре Белоусовой поручили роль Мзии в спектакле «Хевисбери Гоча» в постановке Д. Антадзе. Как вспоминала журналист Нелли Узнадзе, во время Декады грузинского искусства в Москве в 1958 году был с успехом показан этот спектакль, и на пресс-конференции с участием коллектива критики хвалили постановку грибоедовцев и особо отмечали работу Тамары Васильевны… В числе критиков была и известный московский театровед Татьяна Шах-Азизова.

- Когда наш самолет после Декады приземлился на грузинской земле, я вдруг почувствовала, что, кроме Тбилиси, нигде не хочу жить, и, кроме театра Грибоедова, нигде не хочу работать! Потому что люблю Грузию, грузинскую культуру!

У Тамары Васильевны всегда было много поклонников, почитателей ее таланта, красоты и обаяния. Да и партнеры по сцене не могли не ощущать особой притягательности этой актрисы. Об этом говорил актер Мавр Пясецкий: «Она еще не вышла на сцену, но я уже слышу ее голос и чувствую себя мужчиной – это какой-то магнетизм!»

Благодарные зрители дарили ей корзины цветов, подарки… Но Тамара Васильевна была всегда равнодушна к подаркам.

- Для меня тряпки, обстановка никогда не были ценностями, – говорит она. – Дороже театра для меня никогда ничего не было! Я никогда не изменяла театру имени Грибоедова, и он не оставляет меня по сей день, за что я бесконечно признательна его руководству и всему коллективу…

Тамаре Васильевне Белоусовой-Шотадзе довелось работать со многими интересными режиссерами – такими, как Александр Такаишвили, Додо Антадзе, Петр Фоменко, Александр Товстоногов, Гизо Жордания, Георгий Кавтарадзе, Авто Варсимашвили…

Сандро Товстоногов, переезжавший в Москву, сказал Белоусовой во время прощания с актерами: «Вы принадлежите к тому клану артистов, которым не страшна никакая замена режиссуры!» Он был абсолютно прав – Тамара Васильевна с каждым из тех, с кем ей пришлось встретиться в процессе работы, умела найти общий язык – это был язык творчества.

Сегодня Тамара Васильевна, которой подвластны разноплановые роли – трагические, драматические, острохарактерные, с удовольствием вспоминает минуты творческого вдохновения и актерского азарта. Те, кому посчастливилось увидеть актрису в спектакле Петра Фоменко «Дорога цветов» по пьесе В. Катаева, наверняка и по сей день помнят яркий образ Веры Газгольдер, созданный Белоусовой.

- Фоменко сделал, создал мне эту роль так, как он ее представлял – начиная от костюма и кончая всем остальным. Моими партнерами были замечательные актеры Даниил Славин и Джемал Сихарулидзе. Это был настоящий фейерверк гротеска с элементами эстрадного номера! Зрители буквально лежали от смеха!.. Фоменко максимально использовал мои возможности – сцена была сыграна, если так можно выразиться, на острие ножа! Это был новый стиль актерской игры на грани фола. Словом, мы творили то, что до Фоменко никогда не делали, – нечто совершенно новое и неожиданное. «Словно я попал в другой мир!» - говорили коллеги.

Довелось мне работать и с начинающим Робертом Стуруа – свой дипломный спектакль «Сокровище» Пристли он поставил в театре имени Грибоедова и занял в нем Валентину Семину и меня…

Вспоминаю и свою Эдну – женщину легкого поведения - из спектакля «Бабочка, бабочка» А. Николаи (постановка Л. Джаши, Л. Мирцхулава)… Без ложной скромности, мне было не стыдно за эту свою роль, хотя я редко бываю вполне довольна результатами своего труда. Мой образ был интересно выстроен, спектакль в целом отличался богатой палитрой. Я проживала вместе со своей героиней ее трагическую судьбу. Запомнилась такая сцена. Я сижу, жду клиента. На столе стоят бокалы. Приходит молодой человек, и я наполняю бокалы вином. Причем делаю это медленно, потихоньку, что создавало особую атмосферу интимности… Позднее выясняется, что этот молодой человек – сын, брошенный мной когда-то ради красивой, беспечной жизни, которую моя героиня так и не находит… Его играл Сергей Дроздов. В финале сын навсегда уходит, а зрители жалеют мою непутевую, несчастную Эдну.

С удовольствием играла бабушку в спектакле «Дом Бернарды Альбы» Лорки – режиссер-постановщик Котэ Сурмава говорил, что по этой работе можно защищать диссертацию.

А однажды нас посетил Юрий Александрович Завадский, пожелавший посмотреть две постановки своего ученика, режиссера Тенгиза Кандинашвили – по «Стакану воды» Скриба (я сыграла роль леди Анны) и пьесе современного автора. Мастер остался доволен увиденным… На память об этом событии остался снимок – Завадский сфотографировался с коллективом театра.

Тамара Васильевна вспоминает многочисленные гастроли. Баку. Театр Грибоедова показал «Закон вечности» Нодара Думбадзе. По окончании спектакля на сцену вышло чуть ли не все руководство Азербайджана во главе с Гейдаром Алиевым. «Вот я вывел к вам все Политбюро!» - начал он. Алиев долго и хорошо говорил о Нодаре Думбадзе – о значении его творчества, неоценимом вкладе в литературу. А потом сказал, обращаясь к актерам, что ему понравился спектакль. И, улыбнувшись, добавил: «Особенно интересной показалась мне сцена протекционизма в исполнении актрисы!» В этой сцене была занята Тамара Белоусова и, как правило, играла ее под бурные аплодисменты зрительного зала.

Игра Тамары Васильевна всегда находила высокую оценку. Во время гастролей в Риге ее увидел в «Жестоких играх» Георгий Александрович Товстоногов. «Достоверна от начала и до конца!» - сказал он.

Впрочем, актерский труд – это далеко не только аплодисменты, комплименты и цветы. Случаются в этой профессии и вещи далеко не приятные. Однажды на генеральной репетиции спектакля «Собака на сене» Тамара Васильевна сломала ногу… Пришлось наложить гипс. Хотя премьера уже была объявлена, решили замену не искать – подождать выздоровления Белоусовой. Она была незаменима в роли Дианы!

Помимо актерского дарования, в Тамаре Васильевне всегда отмечали особый шарм, изыск (не зря, наверное, она родилась в местечке под названием Французское!).

Поклонники Тамары Белоусовой вспоминают сцену из спектакля «Последние»: актриса вместе с партнером, актером Игорем Злобиным, спускается по лестнице. На Тамаре Васильевне – шикарное черное, сильно декольтированное платье, усеянное блестками, со шлейфом (художник - знаменитая Ирина Штенберг). Было ощущение, словно героиня Тамары Белоусовой спустилась с небес… На сцене, в кресле в этот момент сидел актер К. Добжинский, и «небесное создание» мимоходом, шутя, под аплодисменты зрительного зала делала ему «рожки».

- В одном из спектаклей мы с Наташей Бурмистровой играли сестер. Помню сцену: я стояла с правой стороны кулис, она – с левой. Обе в потрясающих костюмах по эскизам Ирины Штенберг. В антракте Ирина заглянула за кулисы и рассказала об эмоциях зрителей: «Зал скандировал: «Наташа! Тамара! Тамара! Наташа!»… Всегда с теплотой вспоминаю Ирину Штенберг – ее искусство вносило существенный вклад в создание спектакля. Как и талант замечательного хореографа Юрия Зарецкого. Он был очень требователен к исполнителям… Помню, как рождалась музыкальная сказка «Золушка» в постановке Лейлы Джаши - я играла мачеху. Юрий Зарецкий предложил очень интересное пластическое решение спектакля, образов. Постановка получилась достойной… Наверное, и моя роль получилась - помню, как актер Алик Кухалеишвили сказал о моей героине: «Самая ребячливая в спектакле!» Я с благодарностью вспоминаю всех, кто был занят в «Золушке».

Я всегда радуюсь успехам моего любимого театра, удачным актерским работам. В нашем театре есть яркие индивидуальности, так не похожие друг на друга артисты, а это так важно для творческого коллектива. Они обладают магнетическими свойствами, привлекают внимание зрителей. Коллектив театра вместе с руководством – Автандилом Варсимашвили и Николаем Свентицким – стремится к тому, чтобы с достоинством и гордостью нести имя Александра Грибоедова.

С большой осторожностью и нежностью хотелось бы коснуться темы медицины и театра, но, к сожалению, для этого у меня сейчас не хватает мужества. Моя внучка – Тамара Георгиевна Шотадзе – не изменила семейным традициям и стала врачом, а вот правнук, Зука Hуцубидзе занимается искусством. Не знаем, что он выберет в будущем – то ли искусство, и значит, пойдет по моим стопам, то ли медицинское поприще…

 

Я очень люблю мою дорогую Тамару Васильевну. Богиня – так мы называем ее в театре.

Меня в этой женщине восхищает все – ее королевская стать и в то же время простота и демократичность, ее изумительная красота и яркая характерность на сцене, ее ироничность, безупречный вкус и острый ум. Тамара Васильевна всегда и всем была интересна. Она как магнит притягивает внимание и мужчин, и женщин, и молодежь, и людей зрелого возраста. Ибо она очень современна и смотрит на мир, театр и свою профессию очень здраво и разумно.

Я рада, что судьба подарила мне возможность часто встречаться с этой удивительной женщиной и блестящей актрисой на сцене. Я старалась у нее учиться: носить костюм на сцене, уважать себя, зрителей и свою профессию, быть, как говорится, всегда на уровне.

В связи с юбилеем нашей дорогой Богини желаю ей того, что ей сейчас более всего нужно – здоровья, здоровья, здоровья…

Людмила Артемова-Мгебришвили

Моя дорогая, любимая Тамара Васильевна!

Вы всегда и во всем были и остаетесь для меня олицетворением Актрисы. Помню, как во время репетиций и спектаклей «Ямы» по Куприну ловила себя на мысли, что забываю о своем действии и любуюсь вами. Спасибо вам за теплоту, понимание и поддержку, которые вы проявили ко мне, тогда совсем еще неопытной актрисе, во время моей первой работы в спектакле «Золушка». Ваши порядочность и принципиальность, преданность театру всегда были и остаются для меня примером. Здоровья, здоровья, здоровья! Спасибо вам за то, что вы есть!

Ирина Мегвинетухуцеси

Зрители могут судить об актёре только со сцены. Однако не менее важно, каким он является за кулисами, какой он коллега. Часто одно противоречит другому, но не в случае с Тамарой Васильевной.

Актёру, пришедшему в театр со студенческой скамьи, порой бывало непросто оклематься в коллективе. Но сразу после моей первой работы произошло чудо: ко мне подошла сама Белоусова – сама богиня (именно так все её называют)! Онемев от неожиданности, я даже не смогла выразить своей благодарности. Её слова, исполненные здорового восхищения, внушили мне тогда веру в саму себя.

Однажды мы с Мишей Амбросовым работали над пьесой, слабой, непонятной, невыигрышной, и надо было самим додумывать спектакль. Перед выходом на сцену во время сдачи, стоя в кулисах, я столкнулась с Тамарой Васильевной и призналась, что очень волнуюсь, даже боюсь.

– Что бы ни сделала – ты, деточка, это будет талантливо, – заключила она, и всё моё волнение утонуло в её уверенности.

Наидобрейший, правдивый человек – величественный, но при этом – свободный и простой, Тамара Васильевна – творящий профессионал и живой свет на сцене. Гордость нашего Театра…

Неумолимый и свободный талант Тамары Васильевны уникален. Пожалуй, это человек с неограниченными возможностями. Один ее выход на сцену вдыхает в зрителя атмосферу божественной магии театра.

Недавно я позвонила Тамаре Васильевне, чтобы справиться о ней. Как раз в тот период я была в подавленном состоянии. Наверно, «не у дел» в разное время бывали все. Но этот телефонный разговор уничтожил все мои грустные мысли. Я была поражена: Тамара Васильевна, словно в тот первый раз, с оптимизмом окрыляла меня, а о себе она сказала только одно – что по-прежнему живёт театром. Великий мастер русской сцены – поистине богиня! Дай Вам Бог, Тамара Васильевна, света в жизни…

Карина Кения