Вы можете приобрести билеты на наши спектакли в Интернете:

www.biletebi.ge

ИСКУССТВО ИЗ ОШИБКИ, ИЛИ ЧЕТВЕРТЫЙ СПОСОБ РЕПЕТИРОВАНИЯ

Источник:  Нино ЦИТЛАНАДЗЕ, «Русский клуб», 2009 год.

О ДОСТОЕВСКОМ

Эта история началась в октябре прошлого года. Хотя, нет. Началась она значительно раньше, когда в программе «Афиша» на российском телеканале «Культура» прозвучал анонс – «В Омском «Пятом театре» состоится премьера спектакля «Dostoevsky.ru» в постановке грузинского режиссера Андро Енукидзе». Я удивилась: как это Достоевского можно превратить в интернет-адрес. Оказывается, можно. И даже получить за это Гран-при и премию за лучшую женскую роль на Фестивале Ф.М.Достоевского в Старой Руссе в 2005 году

Наконец, по театру прошла новость - режиссер ставит свой нашумевший спектакль и в Грибоедовском.

«Роман «Записки из Мертвого дома», по мотивам которого написан сценарий, основан на омском опыте самого писателя. Мне принесли роман, и я совершенно четко понял, что это, пожалуй, единственное произведение Достоевского, которое невозможно поставить в театре, т.е. невозможно рассказать историю этого романа театральным языком. А потом я понял, что там есть определенные четыре странички об истории Акулины, из которых  можно каким-то образом создать драматическое действо», - рассказывает Андро.

«Dostoevsky.ru» он ставит уже в третий раз. Впервые - в Омске, во второй раз в Румынии, в театре им.М.Минеску, в третий - в родном Тбилиси.

«Я каждый раз нахожу новые акценты, новый драматический материал, новые странички романа, которые обогащают эту историю, добавляют штрихов и вопросов. В Омске, к примеру, сопричастность зрителя, хоть и растянутая во времени, но все-таки была, и косвенно стоял вопрос -  а за что Достоевский сидел в тюрьме? На этот счет в российском литературоведении оказалось колоссальное число версий. Официальная – политическая, но, помимо нее есть масса доказательств, фактов и полуфактов, свидетельствующих о том, что Достоевский сидел за убийство собственной жены. В одном из очерков он пишет: «Многие и посейчас думают, что сидел я в тюрьме по поводу убийства жены своей». Достоевский здесь оправдывается, и, полагаю, отрицая – утверждает», - продолжает он.

Примечательно, что театр, в котором была осуществлена постановка, расположен на том самом месте, где находился острог Омской крепости и куда двадцативосьмилетний отставной инженер-поручик и литератор Достоевский был брошен на четыре года с предписанием: «Содержать без всякого снисхождения, заковать в кандалы».

«В румынской постановке на первый план вышла сама история. Она написана так сильно, как, поверьте, ни один современный постмодернистский писатель не смог бы написать. В Румынии мы углубились в исследование феномена – любви, доводящей человека до убийства. Что касается постановки в Грузии, то, во-первых, у меня уже больше материала. И как мне кажется, данная постановка что-то раскрывает в смысле существования человека на этом свете». Кстати, забегая вперед, скажу, что именно тбилисскую постановку режиссер посчитал самой успешной.

В Тбилиси все начиналось так. Андро Енукидзе, будучи преподавателем кафедры актерского мастерства в Университете театра и кино им.Ш.Руставели, ведет курс актерского мастерства у студентов целевой группы для театра им.Грибоедова. Он же решил ввести студентов в свой «взрослый» спектакль. Так начался сложный, интересный и кропотливый процесс под названием «Работа над спектаклем».

«Достоевский – единственный, не писавший пьес, и инсценировать его поэтому очень трудно. Он - терра инкогнита, и может преподнести много сюрпризов на мировой сцене, зазвучав по-новому. Дело в том, что структура у Достоевского всегда трагична в самом чистом и высоком понимании этого жанра. На российской сцене из него часто делают драму. Это колоссальная ошибка, он никогда не писал драм. У его героев никогда нет выбора». И вправду. С Достоевским сталкиваешься, как с частоколом, который стал основной декорацией тбилисского спектакля. Но это только стереотип. Потому что, если приглядеться, в этом частоколе обязательно есть дверца «в беспредельность», открыть которую для зрителей и взялся Андро Енукидзе.

О СЕБЕ

Андро Енукидзе. Режиссер. Окончил Тбилисский государственный институт театра и кино им.Ш.Руставели в 1987 г. Поставил более 40 спектаклей. В том числе: в театре им.Ш.Руставели «Счастье Иринэ» (Д. Клдиашвили), «Прощай, концерт» (А. Енукидзе), «Сладковато-печальный аромат ванили» ; в театре им.К.Марджанишвили «Соломан Морбеладзе» (Д.Клдиашвили), «Снег белый, как снег» (Л.Табукашвили). С 2004 г. – режиссер Тбилисского государственного русского драматического театра им. А.С.Грибоедова. Снял видеофильмы «Злодейка» (Хорхе Луис Борхес), «Мой друг Гитлер» (Юкио Миссима) и 45-серийный сериал – «Ночь мелких звезд». Много работает за рубежом. Ставил спектакли в Польше, Румынии, России, Турции.

Это если сухо и официально. На самом деле режиссер, которого все уважают и некоторые побаиваются, «в движении» оказался совсем другим. Вовсе не христоматийным, а теплым и правильным. Таким же, как его спектакли.

«Умный» спектакль ясен и кристально-прозрачен для всех, от академика до рядовой пенсионерки, которая не знает ровно ничего о модных театральных тенденциях. Такой идеальный театр могут создать только умные люди», - считает Андро Владимирович. Что ж, значит «Dostoevsky.ru» - умный спектакль, раз уж он доставил одинаковое удовольствие маститым критикам и старшеклассникам. А еще он – смешной и грустный, добрый и несправедливый.

В своей профессии манипулятора и интерпретатора ему в первую очередь важна тайна. Любая. А замысел – это такая интересная вещь, любое воплощение которого  - всегда отклонение от идеала, род некой ошибки. Дело мастера – сделать из ошибки искусство. И режиссер Енукидзе, которому любопытно работать в театре, пытаясь воплотить свой замысел, доказывает, что именно это его заблуждение и есть то главное, ради чего стоит ставить спектакль. А главное во всяком театре – разговор о вещах вечных.

Репетиция как окошко с видом на будущий спектакль, которое открыли для журналиста. Черты будущей постановки меняются на глазах. Андро Енукидзе как художник у мольберта: то нанесет глубокий штрих, то начнет переделывать уже отработанный, казалось бы, кусок. То отойдет подальше, сядет на место среднестатистического зрителя, закурит, подопрет лицо рукой и оборвет: «Стоп-стоп-стоп!» А это значит — плохо.

Репетиции – его стихия. Импровизация постоянная. Иногда кажется, что Андро останавливается на чем-то конкретном, только потому что премьера на носу и надо уже определяться, кто и что в данном спектакле делает. Хотя, на самом деле это не так. Андро Енукидзе – режиссер современный, но не постмодерновый. – «Какой бы «формальный театр» я не пытался бы создавать, я всегда, в той или иной форме ищу человеческую суть. Мир немного сошел с ума, весь этот модерн – постмодерн – пост-постмодерн. Это все привело нас в какой-то маразм, мы стали забывать простые вещи: женщина – это женщина, а белый – это белый. В нашей столь интенсивной культурной жизни нам всем полезно остановиться, подумать, встрепенуться. И делать дело».

Еще на его репетиции важен момент освоения актерами психологических жестов (ПЖ) – тех, «когда жестикулирует душа». И фантастического ПЖ, благодаря которому можно выразить самые потаенные, самые оригинальные художественные замыслы. Впрочем, громкий окрик режиссера: «У нас скоро премьера», – звучит почти как приговор, и опускает не в меру разыгравшихся актеров на грешную сцену.

Андро всегда пытается все превращать в четкую форму. «Мне нужна пластика и четкая организация» - его любимая фраза. Во время репетиций режиссер охотно проигрывает сцены вместе с актерами, подробно объясняет характеры персонажей. «Деньги, которые мы получаем за работу, всегда маленькие, — признается Андро Владимирович. — А вот настоящее удовольствие в театре только одно — работа с актерами. Мы все — большая команда, плывущая в одной лодке. Если команда достойная, и тонуть весело! От  актеров я требую только одного — живого переживания и живого слова. Актер должен четко, правильно мыслить». Он единым духом делит актеров на средних, хороших и никаких.

В каждой пьесе он старается дать зрителю манок: ребята, давайте подумаем, как мы живем? «У меня нет права учить, но есть мое право, дипломом режиссера подтвержденное, задавать вопросы. А у зрителя есть право принимать эти мои вопросы всерьез или не принимать. Но вопросы я должен ставить умеючи! Чем, собственно, я и пытаюсь заниматься».

Ученик легендарного Д.Алексидзе, Андро вспоминает: «Дмитрий Александрович не мог не приучить нас к тому, что мир - это одно большое театральное событие, в котором очень много буффонады, смеха сквозь слезы и много праздника. С первой лекции он приучал нас к тому, что в обыденных вещах театральный человек должен увидеть праздник, что каждое, на первый взгляд незначительное событие на сцене должно играть. Что сцена, это место, которое стоит выше партера, чуть-чуть иначе, приподнято. Там какие-то вещи объясняются, анализируются и быт превращается в чудо».

А вот что он думает уже о своих учениках: «У меня много успешных студентов, и я благодарен за это судьбе. Но за те годы, когда мы с ними репетировали по восемь часов кряду, я не поставил ни одного спектакля. И понял, что я делаю их судьбу, а не свою». В 1996 году, когда в Грузии «всего не было», Андро Енукидзе совместно с Робертом Стуруа основал первый в истории Турции режиссерский факультет в Билькентском университете Анкары. «Там я был «большим ходжа». Но через год и два месяца, я понял, что должен вернуться на родину. Потому что театр нужно делать там, где ты живешь, где твои друзья. И откуда ты родом». Сегодня он старается масимально работать в Грузии.

«Сейчас мне кажется самым главным не потерять театр как таковой, потому что театр стал другим, зритель стал другим, критерии стали другими. Те, у кого 25 лет назад не было шанса сыграть в массовке, сегодня ведущие актеры. Происходит декультуризация традиционного грузинского театра. Все завязано на политике. А проблемы в социуме переходят на сцену. Я думаю, что какие-то частицы большого театрального праздника, называющегося грузинской театральной школой, еще можно спасти. Сейчас не время для эстетских манифестов».

И при этом окончательный модус, примиряющий его с настоящим – это дочки 8 и 11 лет, и семья – коллективный договор, чтобы детям было хорошо.

СЕНО – ВЕЩЬ ТЕАТРАЛЬНАЯ

Итак, репетиции идут полным ходом, включая субботу и воскресенье. Помреж Дина Александровна Балакирева напутствует: «Через неделю выходим на финишную прямую». Появляется режиссер. Начинает проверять декорации «на скрип». Сейчас «кофейная фея» Этери Маглакелидзе принесет кофе в большой кружке и можно начинать.

Говорят, спектакль начинается с афиши. У «Dostoevsky.ru»  афиша загадочная и манящая. В этом заслуга большого мастера Айвенго Челидзе, который много лет сотрудничает с Андро Енукидзе и оформляет большинство его спектаклей за рубежом.

Действие вертится против часовой стрелки. Повторяющиеся мизансцены, повторяющиеся реплики - замкнутый круг, из которого герои пытаются вырваться любой ценой. «Смотрится на одном дыхании», – отмечают после сдачи самые тяжелые, по мнению режиссера, зрители.

Кроме всего прочего, «Dostoevsky.ru» - замечательный ансамблевый спектакль. Здесь каждый на своем месте, каждый «в команде», и при этом  индивидуален. Мать Шишкова – блестящая работа И. Квижинадзе. Не менее профессиональна работа Л. Мгебришвили, сыгравшей мать Акулины – Марью Степановну. Но если героиня Квижинадзе – мать сочувствующая, то Марья Степановна – мать гордая, которая под давлением пресловутой братвы отрекается от дочери, обвиненной в прелюбодеянии.

Анкудим Трофимович в исполнени  В.Харютчено –«старообрядец», патриархальный, негодующий, богатый сухарь, который в душе оказывается очень тонким и страдающим за участь единственной и любимой дочери человеком. Он же произносит в финале одну из главных реплик, примиряющих героев с их судьбой: «Бог над всеми нами, даже самыми несчастными, все видит и любит нас».

Очень трогательным получился Микита Григорьич у М.Арджеванидзе. Здесь хочется поговорить о самом актере, справившемся с трудной возрастной ролью убийцы, при этом вложив в нее нечто детское, наивное и очень смешное. Мещанин М.Амбросова субтильный, будто уж на сковороде, гоняющийся за любой копейкой. Актер весь выкладывается на сцене и здесь видна школа и, безусловно, опыт.

Машка (С.Ломджария), Юлька (Э.Маглакелидзе), Димка (Д.Спорышев) – три очень индивидуальных и важных персонажа. Машка, любящая, которую прокручивают в мясорубке общественного мнения. Юлька, за мужеподобностью которой спрятана любовь к Фильке Морозову и, что еще важнее – безграничная преданность ему. Димка, произносящий едва ли не главную реплику во всем спектале – «Тесно душе моей стало».

Братва (студенты В.Габашвили, И.Кенчадзе, А.Лубинец, А.Полян, Е.Шилло) – уменьшенная копия «людей», тех, которые «говорят», обвиняют, обличают и наказывают, неизвестно по какому праву. На удивление хорошо справились со своей задачей Три Девушки (М.Мумладзе, Н.Калатозишвили, Н.Нинидзе) – яркие, характерные, живые. Правда, для этого понадобилось чуть меньше ста прогонов. Зато получилось.

ОГОВЗЕРТЕН

«Dostoevsky.ru» - оригинальная сценическая версия истории, пронизанной живыми чувствами, болью, отчаянием и надеждой. Слова наоборот и жизнь наоборот. Главные герои, как стороны любовного треугольника Филя – Акулина – Иван. Выбора нет. Поэтому все просто. Филипп оклеветал Акулину от ужаса, от сознания того, что он ее потеряет. Он действует по принципу «Так не доставайся же ты никому». Но когда Акулину все же выдают замуж за Шишкова, и тот убеждается в ее невиновности (или невинности), начинается «новый тур вальса» - невозможность всех троих понять и простить. После сцены свадьбы все актеры выходят на мизансцену, зрители традиционно начинают аплодировать, думая, что это конец. Но это всего лишь большая запятая, после которой – трагедия, развязка, финал.

«Акулину убивают из-за большой и страстной любви. Мотив не новый, он присутсвует во многих хрестоматийных призведениях мировой литературы. Поэтому он для меня «оправдывал» самого Достоевского», - говорит Андро.

Акулина в исполнении М.Кития – несгибаемая, сознательно, почти целенаправленно принимающая смерть за любовь. Это не русская кротость и смирение, а именно кавказская гордость и принципиальность. «Ворота дегтем мазаны, а гордая» - выносит свой приговор братва.

Сцену убийства Акулины режиссер на репетициях объясняет как «смерть вприкуску». Потому что Акулина понимает – она обречена. И раз так, то пусть все свершится как можно скорее. Запомнилась сцена, когда Акулина и Иван едут «на смерть»  - две марионетки в руках судьбы.

Танго и вальс – как две неразрешимости. Одно романтичное, другой страстный.

Филя Морозов – влюбленный самодур. Он входит через окно, и уходит, очевидно, навсегда. Его желание «костьми лечь, но хоть каким-нибудь генералишкой вернуться», обречено на провал. Да и не к кому возвращаться, и незачем. Акулина, «душа-ягода», пала жертвой его же эгоцентризма.

Шишков, весь как на шарнирах – очень пластичный и глубокий. В нем, больше чем в остальных есть «трагическая трещинка», по Аристотелю. Именно она приводит его на каторгу. В его игре есть нерв, который заставляет приподниматься в кресле во время спектакля, а это дорогого стоит.  «Это моя первая роль в Грибоедовском, и я считаю, что мне очень повезло – работать в главной роли у Андро Енкуидзе. Он относится к тем режиссерам, за которыми можно слепо пойти и не проиграть», - говорит исполнитель роли Шишкова Олег Мчедлишвили, - Шишков не мог не убить Акулину по определению. На мой взгляд, вся тайна состоит в том, что все трое знают друг о друге что-то такое, что лежит поверх первого плана».

«Dostoevsky.ru» не совсем «наш» спектакль, и от этого еще более интересный, - говорит исполнитель роли Фильки Морозова Арчил Бараташвили, – Правда, вначале было очень сложно работать. Актеры не привыкли к такой манере постановки, недоумевали, порой возмущались. Но со временем поняли, чего хочет режиссер, и думаю, все ему очень благодарны за такую возможность».

Вообще, многие актеры, тем более молодые, расценивают работу с Енукидзе как профессиональный трамплин. Хотя бы потому, что он одинаково тщательно работает как с исполнителями главных ролей, так и с «массовкой». Если говорить конкретно о «Dostoevsky.ru», режиссер признается, что его целью было, чтобы у каждого была своя индивидуальность. С кем-то получилось, с кем-то не очень.

… Андро с видом заправского хозяйственника проверяет свет, декорации, реквизит, музыку. Завтра премьера.

ПРЕМЬЕРА

«Нервничаете», – спрашиваю, - «Уже нет». У меня еще есть время задать последние, уточняющие вопросы. То же самое делают актеры. Подходит Михаил Амбросов: «Андро, а что если я, когда вытираю нож сеном, положу его в карман, а то он вечно теряется». – «Как хочешь, дорогой», – отвечает Андро.

Осветитель настраивает свет. Прожектора крутятся и издают звук, похожий на движение поезда. Премьера, поехали.

До начала спектакля остается 10 минут. Режиссер удаляется в кабину осветителя, уступая зал зрителям. Дело сделано, спектакль собран. На это ушло ровно два месяца и Бог знает сколько нервных клеток.

В зале придирчивые бабушки-театралки уже досканально изучают программку. За кулисами актеры волнуются: кто крестится, кто бродит по коридору от гримерки до выхода на сцену, кто курит, кто плюет через левое плечо. Страшно. Но радостно.

Всего через час сорок зал аплодирует, актеры кланяются, и довольный режиссер к ним присоединятеся. Он как тот философ, строящий свое учение на сочетании традиционной мудрости с повышенной проницательностью.

Спектакль получился ясный, выстраданный, цельный, стройный и стремительный. И, несмотря на трагизм и безысходность сюжета – светлый.

Ну, вот и все! Занавес! Меньше чем через неделю Андро Енукидзе улетает ставить «Убийство Гонзаго» М.Иорданова в Румынском национальном театре в Яссах. А до этого надо еще успеть съездить в Чиатура, где он консультирует местный театр, и починить ноут-бук. Но в этот вечер можно себе позволить об этом не думать. Потому что одно он знает точно -  любую реальность создает воля человека. Все прочее – судьба, фатум, рок, Бог. А всего остального надо добиваться трудом. «Ведь удача, в конечном счете, приходит только к тем, кто ее достоин».

И еще Андро Владимирович хочет, чтобы всем было хорошо – «тотально всем, и  в особенности моим близким». И чтобы это случилось, Енукидзе провозглашает со сцены: «Живите дольше, люди добрые!»