Вы можете приобрести билеты на наши спектакли в Интернете:

www.biletebi.ge

Старший сын, не его отец и…

 

 

В театре им. Грибоедова играют «Старшего сына» Александра Вампилова. Известный режиссер, ректор Театрального института Георгий Маргвелашвили поставил спектакль к 50-летию создания пьесы.

Казалось бы, знаменитый фильм, появившийся почти сорок лет назад, с блестящей игрой Евгения Леонова и молодых Николая Караченцова и Михаила Боярского, если не «закрыл тему», то стал эталоном, и каждая постановка будет неизбежно с ним сравниваться. Но прошло полвека, прочтение может быть не просто иным, а совсем иным. И оно состоялось. Сменились эпохи, поколения, развалилась страна, в которой пьеса была создана… Оказалось, что Александр Вампилов стал безусловной величиной — его пьесы из провинциальной жизни российской советской глубинки обрели общечеловеческий масштаб.

Казалось бы, знаменитый фильм, появившийся почти сорок лет назад, с блестящей игрой Евгения Леонова и молодых Николая Караченцова и Михаила Боярского, если не «закрыл тему», то стал эталоном, и каждая постановка будет неизбежно с ним сравниваться. Но прошло полвека, прочтение может быть не просто иным, а совсем иным. И оно состоялось. Сменились эпохи, поколения, развалилась страна, в которой пьеса была создана… Оказалось, что Александр Вампилов стал безусловной величиной — его пьесы из провинциальной жизни российской советской глубинки обрели общечеловеческий масштаб.Как получилось, что великое чеховское умение создать атмосферу душевного состояния и в обычном течении жизни проявлять сиюминутные перемены настроения, проявилось в пьесах бурятского юноши из далекого иркутского райцентра Кутулик, остается тайной. Но дар Вампилова несет столь мощную энергетику, что позволяет интерпретировать его текст через полстолетия и наполнить нашими переживаниями. Это тонко воплотил Маргвелашвили, который дал пьесе новое дыхание. Забегая вперед, скажем, что грузинский режиссер изменил лишь финал, в остальном он бережно отнесся к тексту Вампилова, но тональность, нерв совершенно современны.

Вампилов впитал воздух шестидесятников, он сам их неотъемлемая часть. Интерес к человеческим переживаниям, отказ от советского идеологического пафос, поиски смысла жизни вне советской доктрины, не против нее, а как бы вопреки соцреализму, стало открытием шестидесятников, из которых каждый — в поэзии, прозе и драматургии сказал свое слово. Тогда, в 1960-е художественное слово захватывало, его ждали, поэты собирали стадионы, а в театры билеты добывали с боем. Сейчас иные времена. Правда, сам Вампилов не дожил до аншлага в столичных театрах, он трагически погиб в канун 35-летия. Да, пьесы его шли в провинции, но он добивался столичных постановок, которые вскоре после его гибели не просто состоялись, — театры стали бороться за его пьесы. Слава пришла в одночасье, но посмертно, обрела даже космический масштаб — его именем названа малая планета.

И, тем не менее, молодежь 1960-х отличается от нынешней, может, не меньше, чем от сверстников XIX столетия. Мы пережили столько войн, революций и трансформаций, казалось бы, чем может нас увлечь история семьи, в которую врывается посторонний, и его принимают за старшего сына? Да, у Вампилова всегда есть необычный поворот в сюжете, неожиданная интрига. И все же… Каким образом двухчасовой спектакль смотрится с пристальным напряжением? Возможно, ответ прост и сложен, как все ответы-вопросы в классике. Человека всегда больше всего волнует его душевное состояние, и если задеты струны собственной души, не существует временных и пространственных границ.

Ткань пьесы органична, а в самом сюжете заключен вопрос — почему немолодой кларнетист Сарафанов, отец двух детей, с таким восторгом принял свалившегося на голову старшего сына, словно ждал его всегда, не подозревая о его существовании? И дети у него не худшие, в меру эгоистичны, чего же ему так яростно не хватало? Да, сын влюблен и никого в упор не видит, а дочь собралась замуж и решила уехать со своим летчиком в дальние края. Да, жена бросила его с детьми, и он посвятил им всю жизнь, но почему он увидел в этом приблудившемся Бусыгине родную душу?

Вспоминается малоизвестная, но колоритная теория каравеллизма. Каждый человек имеет на своей каравелле команду, и когда команда укомплектована детьми, любимыми людьми и друзьями, человек не ищет новых связей. Но если команда неполная, каравелла заходит в порт и берет на борт случайных людей, которые чаще всего оказываются «пьяными матросами». Результат представим. У каждой личности свое ощущение полноты команды, кому-то достаточно самых близких, кто-то вообще не нуждается в ней, а некоторым остро не хватает родных душ. Вампилов не мог знать об этой теории, но поиск тех, кто может стать необходимым в жизни, — один из лейтмотивов его творчества. Да, собственно, и теории в психологии рождаются из накопленного, прежде всего, художественной литературой. «Пьяные матросы» в пьесе попадают как раз на борт такой семейной каравеллы, на которой не хватает членов команды. Опоздавшие на последний автобус двое молодых людей, замерзшие и ищущие приюта на ночь, обманом проникают в семью, в которой все по своей натуре лишены внутреннего уюта и ищут ответа на вечные вопросы.

В оркестре сценических переживаний ведущая партия принадлежит отцу — неустроенному, все ожидающему от жизни чуда, погребенному жизненными заботами, но годами все еще пишущего свою ораторию. Вряд ли она будет завершена этим провинциальным кларнетистом, но она звучит внутри него. Почему он так остро, со столь обнаженной душой воспринял создавшуюся ситуацию — появление сына, о котором не имел представления, и который, как зритель знает с самого начала, вовсе его сыном не является?

Проблема отцов и детей в нашем поколении проявилась трагически остро, и режиссер точно проводит эту мысль, не педалируя ее. Дети выросли в ситуации, когда под родителями развалилась страна и произошла не переоценка ценностей, а полный их провал. Родители оказались беззащитными перед историческими катаклизмами и дети остро ощутили, что старшие не могут стать их оплотом в безудержно меняющемся мире. Родители сами требуют опеки, поскольку в большинстве своем растерялись, потеряли уверенность в завтрашнем дне. Это не произносится вслух, но становится основным лейтмотивом разобщения. Кларнетист по фамилии Сарафанов, что уже само по себе, как, скажем, фамилия Девушкин у Достоевского, говорит о несколько женском, утонченном состоянии души, уже давно не работает в филармонии, а играет на свадьбах и похоронах. Дети знают об этом, но продолжают молчать. Не сговариваясь, они делают вид, что верят, будто композиция отца, застрявшая на первой странице, завершится.

Сын-подросток безответно влюбился в соседку, старшую на много лет. Дочь обманывает себя, придумав свое чувство к недалекому, может быть, и симпатичному, но примитивному солдафону — своему жениху. Соседка, как любая одинокая женщина, ждет любви, но влюбленность мальчишки для нее совершенно нелепа, и она гоняет его, как глупого щенка. В общем, все чего-то ожидают, и все живут невпопад. Атмосфера полна нервозности, словно дети уже устали от жизни, впитав в себя усталость отца, да и всей окружающей жизни. Это в спектакле — о наших днях, об изначально усталом поколении. Вот в такую ситуацию и вваливаются два подвыпивших оболтуса. И один из них неожиданно выпалил, что второй, то есть Бусыгин, является сыном Сарафанова. Тот вдруг вспоминает свою давнюю любовную историю и вмиг уверяет себя, что этот гость не просто мог быть его сыном, но именно он нужен ему более всех.

В жизнь всех участников вмешивается случай. И оказывается, что эта глупая ложь обнажает тайные струны в душе участников драмы, и вся атмосфера преображается, обретает иные краски. Кратко спектр чувств переливается от напряженного застоя к удивлению, радости, надежде, нарастанию новой личной драмы и отчаянию одиночества с примесью отчаянной надежды. Считается, что Вампилов, как и Чехов, был атеистом, и считал, что судьбой управляет случай, а не божественная сила. Вера в Господа — внутренняя душевная тайна, и нельзя однозначно считать человека атеистом, тем более, когда речь идет о великих. Но, безусловно, случайные обстоятельства играют у Вампилова важную роль, направляя человеческие намерения по неожиданному пути.

Актерский состав играет в спектакле слаженно и на одном дыхании, характеры и темпераменты, разные, контрастные, составляют единый оркестр. Бусыгин — Аполлон Кублашвили — молодой человек со своим, постепенно раскрывающимся миром. Беззаботность покидает его, когда он начинает постигать, сколь сильное чувство вызвал в этом нелепом «отце», и, быть может, впервые в жизни Бусыгин начинает ощущать ответственность за содеянное — он проникается таким почтением к вчера еще незнакомому человеку, что искренне защищает его от собственных детей. Правда, чувство, возникшее к дочери «отца», заставляет его саморазоблачиться.

Дмитрий Мерабишвили лихо играет второго авантюриста с неожиданным для юного донжуана прозвищем Сильва, но и он оказался не совсем примитивен, ибо раньше приятеля испугался возникшей, безудержно несущейся в тупик, ситуации. Лаша Гургенидзе — младший сын Васенька — естественен, он полон юношеского максимализма и поглотившей его страсти к соседке Макарской, а она несет в себе свою драму, и это убедительно воплотила Инна Воробьева. Кудимов — Иванэ Курасбедиани, единственный почти водевильный персонаж — жених Нины — сыгран актером этаким молодым карьеристом, уверенным в необходимости жить по правилам. Нина по-разному представлена двумя актрисами — Мариам Кирия и Софией Ломжария, но обе передали богатую палитру ее переживаний — усталость от провинциальной жизни, заботы о брошенной матерью семье, сомнения в женихе и желание вырваться в другой мир из провинциального предместья. И одновременно — жалость к отцу и отношение к нему как к ребенку. И вдруг — возникшее совсем не сестринское чувство к новому брату. Даже удивительно, что грузинские актеры смогли синтезировать черты далеких по времени и пространству русских персонажей и современных молодых людей с их куражом, желанием все взять от жизни поскорее и одновременно неуверенностью в себе.

И, наконец, сам Сарафанов. Валерий Харютченко еще раз удивил своим актерским темпераментом. Он играет соответственно своей поэтике, своему дару — страстно, порой с надрывом. Актер передал все доступные краски и переливы настроения — от притупленной привычки жить по принуждению к огромной радости, ликованию, и полному фиаско, как бы на последних аккордах жизни. Конечно же, благодаря его игре центр тяжести спектакля переносится, и он становится, в первую очередь, повествованием об отце.

Хочется отметить прекрасное сценографическое решение художника-постановщика Мириана Швелидзе — действие происходит в комнате Сарафановых с ее старательно прикрытой бедностью, и наверху — у входа в дом Макарской, откуда и начинается действие. Сцена не меняется, но напряжение душевных переживаний столь велико, что столь лаконичное пространство вполне оправдано.

Режиссер обострил финал. У Вампилова он светел и лиричен, пьеса завершается вопросом о будущей судьбе ее участников. Таковым был и финал известного фильма. У Маргвелашвили Сарафанов, узнав о том, что сын, ставший воплощением его надежды, таким родным за одни сутки, вернувший ему яркие краски жизни, не является сыном, впадает в глубокое отчаяние. Все уходят. Он остается в полном одиночестве со своей разбитой мечтой. Возникает ощущение, что настал его последний день. Хотя вопрос остается открытым — «сын» может стать зятем, дочь влюбилась, но все это уже остается за сценой. Харютченко блестяще передает крах своего героя.

Кстати, пьеса названа комедией, у Вампилова даже есть элементы водевиля, но всем известно, что великие комедии в русской литературе — это драмы с извечными вопросами, на которые нет ответа. И вампиловская пьеса — не исключение. У него ни разу не прозвучала в тексте, но постоянно присутствует боль сына, потерявшего отца в годовалом возрасте, — отец драматурга был расстрелян в 1938-м. И, быть может, обострив эту подсознательную тему поиска отца, грузинский режиссер создал современную драму одиноких людей с незащищенным и непонятым миром.

Мария ФИЛИНА

http://gazeta.aif.ru/online/tbilisi/649/16_01